Знаете, я частенько вспоминаю свою срочную службу. Было там всякое, но некоторые истории прямо врезались в память. Как-то раз попалось мне несколько рассказов от бывалых солдат, и я решил их вам пересказать. Дело было в 84-86 годах, служил я в маленькой части, где своей бани не было. Раз в неделю нас строем гоняли в городскую — человек под пятьдесят. Это сейчас смешно вспоминать, а тогда целое событие.
Банные разборки с дядьками
Баня была на два зала. В одном — гражданские мужики с вениками, в другом — мы, солдаты. И вот ныряем мы всей гурьбой в парилку, наваливаем там пару, чуть ли не до удушья. Дядьки сначала терпели, а потом побросали свои веники и бежать. Мы только этого и ждали — подобрали трофейные берёзовые веники и давай париться по-настоящему. Вернулись мужики, а веников уже нет. Они прямиком к нашему старшине с жалобой.
Старшину у нас звали с позывным «Боня». Громадный мужик, деревенской внешности, с басом, как у дьякона. В парилке мы услышали его дикий рёв: «Вам что, для моих сынков веников жалко?» И ведь никто ему перечить не посмел. Сор из избы он не выносил, наказывал сам, но в обиду солдат не давал. Помню, как раз ротному втащил, когда тот под градусом пытался командовать.
Терри, который со мной в госпитале в Душанбе лежал, забавную историю рассказал. Попал он с опухшей шеей и высокой температурой. Глядит: вокруг пацаны с синяками под глазами и перевязанными физиономиями. Думал, врачи бьют. Оказалось, одна врачиха-ЛОР писала диссертацию по носам. У каждого поступавшего проверяла носовые перегородки, и если находила искривление — долотом и молотком исправляла. Терри чуть не обделался, когда его вызвали, но боги миловали — ничего не нашли.
Секреты авиаремонтного завода
Совсем другая история была у Ивановича Валерия. Служил он рядом с авиаремонтным заводом, где разбирали Ан-2 до винтика для регламента. Никогда не забуду, как он удивился, узнав, что крылья этих «Антошек» обтянуты обычной тряпкой — перкалью. На вид не отличить от металла, а когда напарник случайно уронил отвёртку, та легко пробила обшивку. Вот это был шок!
На заводе была рабочая столовая. Кормили там по талонам, и самое козырное — свободно продавали пиво в бутылках. Представляете? Мы брали пару бутылочек, селёдку на талоны, и обедали по-человечески. Старались не злоупотреблять, чтобы не спалить такой рай. Для солдата это сказка: вырваться из роты, нормально поесть, ещё и пивка попить.
А ещё мы форму стирали в авиабензине. Утром замочил, повесил на солнце — к вечеру одеваешь чистое, только чуть-чуть пованивает. Наш старшина, хоть и сердился притворно, сразу по запаху отличал. Но тут был свой плюс: у духов штаны сзади вечно черные от ваксы, а бензин всё отмывал начисто.
Эксперимент с коньячным напитком
Бывший Алкаш и Копарь поведал случай из учебки. Выпил он там всего раз. Послали на работы на винзавод, сержант приглядывал. Вместе с Юрием Соколовым, люберецким качком, вылили из фляжки воду и залили туда что-то из огромного бака. Думали, вино. Ночью решили попробовать — глотнул, и понял: это коньячный напиток. Отрубился мгновенно, даже подъём не слышал. Все вскочили по три раза, а он всё дрых. Повезло, что пронесло тогда.
Иногда оглядываюсь на те годы и понимаю: армейская жизнь — это школа. Школа не только уставов и марш-бросков, но и умения выживать, дружить и находить радость в мелочах. Солдатская баня, веники, столовка с пивом — это не просто быт, это часть нашей истории, которая остаётся с нами навсегда.
