Морской банный день
Служба на флоте преподносила свои, порой суровые, сюрпризы. Я служил на эсминце, где жилые кубрики были разнесены по носу и корме, а единственная душевая располагалась в носовой надстройке. Для нас, обитателей кормовых отсеков, особенно зимой, поход в баню превращался в целую операцию. Раздевшись догола в кубрике, с мылом и мочалкой в руках, ты надевал тапки на деревянной подошве — это было обязательным условием. Обычная обувь моментально примерзала к ледяной палубе, когда ты бежал по верхней палубе к заветному теплу, невзирая на возможное присутствие на причале посторонних.
Сама душевая была крошечным помещением, примерно четыре на четыре метра, куда набивалось до сорока человек. Там мылись под лейками и парились, открывая кран на трубе с паром. Было тесно, шумно, все терли друг другу спины, смеялись. После этого — обратный забег по морозу, уже разогретым. Для машинистов, хозяев этого «царства воды и пара», таких сложностей не существовало — они мылись когда угодно. Позже, во время заводского ремонта, мы ходили в гражданскую баню, и это казалось верхом комфорта и цивилизации.
Баня в пехоте: от комфорта до экстрима
В моем первом батальоне банный день был организован вполне цивилизованно: нас привозили в городскую баню рано утром, до открытия для всех. Там была горячая вода и даже возможность попариться. Однако настоящий «банный экстрим» я познал позже, во время службы в Забайкалье. Впервые зайдя в местную баню, я увидел, как все берут по два тазика. Не поняв подвоха, я взял один и отправился в моечное отделение. Суть быстро прояснилась: в один тазик наливалась горячая вода, и в него нужно было вставать, потому что пол был ледяным! Вторым тазиком уже мылись. Пар, конечно, был — при дыхании он клубился изо рта, создавая иллюзию жара.
Запасной район: баня, блиндаж и международные отношения
Особой легендой в нашей части был запасной район — секретный объект в немецком лесу, куда полк должен был выдвигаться в случае тревоги. Там постоянно жил и нёс службу всего один солдат, младший сержант из роты связи. Его быт был аскетичен: блиндаж с буржуйкой, самодельная баня и привозная вода раз в месяц вместе с провизией. Казалось бы, скучная и однообразная служба на отшибе.
Однако скука быстро закончилась. Солдат познакомился с местной молодежью из соседней деревни, для которой жизнь в глубинке была не менее монотонной. Вскоре его блиндаж с баней стал местом притяжения. Однажды связь с полком прервалась, и проверяющий офицер, прибыв на место, застал веселую интернациональную компанию за столом, уставленным выпивкой и закусками. Солдат отсидел на гауптвахте, а командование озаботилось поиском более «надёжного» бойца на этот пост.
Выбор пал на угрюмого и необщительного рядового Кононова. Капитан был уверен, что тот не поддастся соблазнам. И он не ошибся. Когда через несколько месяцев Кононов вернулся в часть перед дембелем, он выглядел как отшельник — заросший и дикий. Его возвращение стало для всех наглядным уроком: один человек увидел в уединении возможность для веселья, а другой — лишь повод для полного затворничества. Эта история — не просто забавный армейский случай, а целая человеческая драма с ностальгическим оттенком. Где-то в Германии, возможно, до сих пор живёт женщина, которая с грустью вспоминает того весёлого сержанта и те беззаботные дни конца восьмидесятых, когда даже простая солдатская баня могла стать центром притяжения и символом короткой, но яркой дружбы. Кстати, умение создавать уют и простые радости в суровых условиях — это особый талант. Например, на гражданке таким умением может стать способность быстро приготовить что-то вкусное и душевное, вроде сочного заливного пирога на кефире, который собирает за столом всю семью.
Может, это и есть та самая «комсомолка, спортсменка и просто красавица», чей образ остался в памяти того сержанта?